Казань, 15 апреля – Наша Держава .Известная песня Жанны Бичевской “Куликово Поле”, исполненная певицей на фестивале в Казани, вызвала возмущение у местных сепаратистов, а также у активистов нелегального меджлиса и малочисленных украинских националистов Крыма. По мнению исламистов, память о великой русской победе на Куликовом поле является “призывом к национальной и религиозной ненависти” – пишет .Newsland.com
Обидевшись на эпитет “черная саранча” в отношении орд хана Мамая, шедших на Русь, татарские экстремисты в Казани обратились в российские спецслужбы с просьбой выяснить, содержит ли песня “Куликово поле” призывы к национальной и религиозной ненависти. Впрочем, в Федеральной службе безопасности России татарским активистам сообщили, что “в песне отражены исторические факты, которые не могут быть расценены как разжигание расовой, национальной и религиозной ненависти и вражды”.
Эстафету казанских “активистов” поддержали в Крыму. Члены т.н. крымского меджлиса призвали казанцев “активней защищать свои права” и назвали “признаком явной болезни российского общества” упоминание славных побед русского оружия.
Дальше – больше. Али Хамзин, активист “меджлиса”, заявил о том, что победа русских дружин на Куликовом поле – “события неподтвержденные”. Татарский экстремист договорился до того, что заявил буквально следующее: “В Крымском ханстве не было работорговли”. Это притом, что веками татарские орды делали набеги на земли Руси и Польши и сотнями тысяч продавали пленников в портах Крыма туркам, арабам и генуэзцам.
Поддержал меджлисовцев и ярый украинский “патриот” Игорь Лосев. Особую ненависть вызвали у него фразы песни “возвратит Россия русский Севастополь” и “Снова станет русским полуостров Крым”.
Лосев посоветовал татарам “забросать певицу гнилыми помидорами”…
Когда я служил в армии мои сослуживцы татары были явно не в духе, когда зам. командира по воспитательной читал лекцию по Куликовской битве
Этим ребятам известно быть должно, что татары сражались на Куликовом поле и на стороне Дмитрия Донского. А потом в войске Царя Ивана Грозного при взятии Казани